Бюрократическая элита

Как видим, должности представлены самые разные, и я не взялся бы ни выстраивать их иерархию, ни судить на этом основании о статусе дарителей. Понятно, что Первый президент суверенной курии Нормандии относится к бюрократической элите, он и сыну передает долговое обязательство на огромную сумму в 1359 ливров. Но и у капитана бургундской крепости, должность которого я бы отнес к разряду малозначимых, братом оказывается могущественный

Пьер дю Шатель, епископ Орлеанский — “grand aumonier du Roi” ”.

Все акты, кроме одного, адресуются по прямой линии, видимо, социальное воспроизводство и дальнейшее продвижение связывалось дарителями с университетским образованием сыновей. Это относилось не только к чиновникам юстиции, но и к так называемым “чиновникам короткой робы” — капитанам, королевским прево. Покойный капитан из графства Форе и его сын фигурируют в актах как лиценциаты права, что, кстати, не мешает сыну оставаться студентом университета.

Бургундский капитан, а также вдова капитана из Форе упоминают в актах цензивы и феодальные платежи. “Криминальный лейтенант” перечисляет среди объектов дарения дворянскую усадьбу и феодальные ренты. А бальи Мелена передает сыну целый остров, входящий в цензиву аббатства Сен-Дени. Но в отличие от дворян, парижских офисье и адвокатов, они упоминают ренты лишь в трех случаях. Столько же упоминаний и о долговых обязательствах.

Если не считать брата-епископа, приближенного к королю, остальные родственные связи не отличаются высоким уровнем. Купцами были: брат “криминального лейтенанта”, дядя королевского нотариуса-секретаря, свояк генерального лейтенанта города Виль — де-Руа. Только у бальи Мелена брат был адвокатом Парижского Парламента. Это, а также наличие двух случаев передачи неразделенных прав на наследство, несколько отличает эту группу от их парижских коллег-офисье.