Королевское жалование

Таким образом, нам впервые удалось на конкретном материале проверить продуктивность применения ряда “индексов престижности приниженности”, выделенных ранее на основе “валовых” показателей. Значимыми оказываются и, казалось бы, “нейтральные” данные. Так, упоминания о долговых расписках встречаются у всех судейских, но у “низших” они представляют собой либо гонорары, либо плату за сдачу комнат или содержание учеников на пансионе. Таким образом, мы смогли выявить специфическую форму приработка парижского “крапивного семени”. Более того, акты дали нам возможность установить “прейскурант услуг”: пансион, сочетавшийся, по всей видимости, с обучением делопроизводству, стоил сыну шартрского прево 30 экю в год; будущему прокурору Счетной палаты проживание обходилось лишь в 9 экю, а студент снимал со своим кузеном комнату у вдовы сержанта за 6 экю в год.

Не все индексы действуют в среде чиновников автоматически: доля дарений по прямой линии {индекс С) остается высокой и у “низших” подгрупп: судейская мелкота, по-видимому, не расставалась с надеждой увидеть своих сыновей или внуков среди людей со степенью. “Посторонних студентов” они почти совсем не одаривали. Возможно, они не нуждались ни в посторонней помощи в судебных тяжбах, ни в защите своего скромного имущества за счет привилегий “посторонних студентов” . Их родственные связи по большей части замыкались в судейской среде.

Группа, состоящая из этих 16 дарителей, заведомо фиктивна. Одни получали королевское жалование, другим платил их патрон, кто-то мог всю жизнь просидеть над переписыванием бумаг, для другого техническая работа по сверке финансовых отчетов явилась лишь первой ступенькой блестящей карьеры. Они принадлежали к разным судебным куриям, и ничего, кроме некоего созвучия в названиях должностей, не объединяло их.