Кутюмное право

Некий Филипп Кавелье составил дарение в адрес своего друга и дальнего родственника, выражая ему благодарность за оказанную неоценимую помощь. Дарение составляется “comme en droit jugement”, т. е. выходя за рамки кутюмного права. Поэтому данный акт нуждался в некотором дополнительном обосновании. Но обоснование это обернулось длительным и достаточно подробным рассказом о злоключениях дарителя, о его обидчиках, о той поддержке, которую ему оказал его друг и о тех трудностях, с которыми последний при этом столкнулся.

Подобные истории, хоть и нечасто, но все же встречаются в книгах Регистров Шатле, но они относятся лишь к актам ревокаций, когда требовалось продемонстрировать полную обоснованность своего решения. Мы видели это на примере акта Николя Леклерка, поведавшего о происках своих племянников. Я уже упоминал об акте вдовы Катрин де Веелю, которая “Перед Богом и людьми” свидетельствовала в назидание всем о преступлениях своего сына и решила отблагодарить своих верных слуг, помогавших ей с риском для жизни. Говорилось уже и об акте Жанны Пикард, вдовы шорника из Сен-Клу, обиженной своим собственным отцом и вознамерившейся отблагодарить приютившего ее мэтра Ферри Ошкорна, служащего Парижского монетного двора. В данном случае, при всей экстраординарности подобных актов, их логика вполне понятна — убедительно описать неблагодарность одних и ценность услуг других, ведь в отличие от завещания, дарение отменить было весьма непросто.

Но в акте Филиппа Кавелье нет речи об отмене какого бы то ни было акта, он совершает простое дарение. К чему же такое красноречие, требовавшее, как мы уже убедились, существенных расходов, столь неуместных в том бедственном положении, в котором, согласно документу, оказались как сам даритель, так и его одариваемый друг?