Признаки приниженности

Разумеется, для столь малых числовых рядов все эти “тенденции” не более, чем игра случая, но взятые в комплексе, они определенно указывают на нарастание “признаков приниженности” в актах крестьян по мере приближения к столице. Если в отдаленных районах даритель чаще выступает как хозяин, сохранивший свои земельные владения и способный быть кредитором, взять в аренду ферму или метерию и порой уважительно именуемый “купцом-землепашцем”, то даритель из окрестностей Парижа чаще владеет лишь клочком виноградника, получает мелкие ренты за свои отчужденные наследственные дома или земли. Общеизвестно, что вблизи крупных городов под воздействием активной скупки земли горожанами все быстрее размывалась группа крестьян, именуемых “землепашцами”.

Но подождем с выводами о роковом воздействии большого города на судьбы крестьянства и еще раз вспомним специфику нашего источника. Из того, что вблизи Парижа встречалось больше дарений студентам, сделанных малоземельными крестьянами, еще не следует, что в других местах крестьяне были более зажиточными. Просто в окрестностях столицы даже Такие крестьяне могли иметь детей или близких родственников в Парижском университете. В данном случае наши данные можно интерпретировать и как свидетельство ускорения социальной мобильности по соседству с гигантской агломерацией и гигантским университетом. Крестьяне, огородники, виноградари и ремесленники-землепашцы дополнительно получали здесь небольшой, но вполне реальный шанс социального возвышения.

Подмастерья склонны к участию в коллективных дарениях вместе с братьями и свояками: портным и слесарем, сукновалом, гончаром. Подмастерье мельника вместе с братом-купцом одаривает своего племянника, а подмастерье ювелира составляет дарение племяннику вместе со своей матерью, вдовой ювелира. В этом случае не известно, обозначался ли покойный как “буржуа”, но дарение выпадает из общего ряда, поскольку в нем упоминается рента. Очевидно, что речь здесь идет скорее об ученике, чем о “вечном подмастерье”.