Акты прокуроров

Итак, в подгруппах нотариусов Шатле и прокуроров Парламента можно отметить некоторое снижение доли рент и их размеров и уменьшение числа повторных дарений. Но обе подгруппы слишком малы, и поэтому говорить о резком переходе от “высших подгрупп” к “низшим” наши акты не позволяют — образовательный критерий “водораздела” остается условным.

Акты Прокуроров Шатле Дают уже иную картину. 28 дарителей составили 31 акт. В 23 случаях речь идет о дарениях по прямой линии.

Родственные связи демонстрируют тенденцию к “эндогамии” — к заключению браков в своей среде. У вдовы одного из прокуроров оба зятя также были прокурорами, как и два шурина другого прокурора, а прокурор Гильом Бюрон был женат на вдове своего коллеги. Из других родственников в актах упомянуты парижский купец-буржуа и мясник. Одно дарение адресовано прокурором Шатле своему дяде-студенту, а как мы помним, подобная практика встречается у более “приниженных” групп. Трое передают “неразделенные” права на наследство, а один составляет дарение совместно со своим пасынком-стряпчим. Напомню, что эти признаки определены как индексы приниженности и прежде не встречались в дарениях чиновников.

Прокуроры Шатле гораздо реже адвокатов говорят в своих актах о рентах: их упоминает лишь четверть дарителей, причем средний размер ренты не превышает 5 ливров. Зато довольно часто в актах встречаются долговые расписки, при этом, порой, природа долгового обязательства прояснялась: “расписка на 61 ливр 1 су и денье, подписанная купцом из Пуасси, а также иные суммы, присужденные к взысканию с него парижским Шатле”. Происхождение прочих сумм иллюстрирует любопытную сферу деятельности прокуроров. Николя Нивуазен передает права на 90 ливров, которые ему осталась должна вдова шартрского прево за содержание ее сына в доме прокурора с февраля 1546 по март 1548 г., из расчета 30 золотых экю в год. Другой прокурор передает сыну-студен — ту расписку прокурора Счетной палаты Мерри Донона на сумму, оставшуюся от того времени, когда Донон жил в доме дарителя с ноября 1541 по июнь 1543 г., уплачивая по 12 экю в год. Вполне возможно, речь шла не только о пансионе, но еще и об обучении.

Почти половина прокуроров упоминает в актах различного рода недвижимость: земли, виноградники, дома в деревне и в одном случае — метерию.

Таким образом, если адвокаты Шатле по своему положению не отличаются от адвокатов Парламента, то прокуроры Шатле уже явно беднее своих парламентских собратьев.

Интересна подгруппа Стряпчих , включающая в себя 22 человека. Некоторые из них именуются просто “стряпчими”, другие “стряпчими Парламента”, третьи “стряпчими светской курии”.