Формальные признаки

Впрочем, различий в рамках этой небольшой категории можно найти больше, чем сходства. Если кроме места в церковной иерархии искать иные формальные признаки, позволяющие объединить священников в более крупные группы, то таким критерием может служить их проживание в Париже. При этом многие “парижане” на самом деле владели бенефициями провинциальных каноников или кюре. Что касается “провинциалов”, то они вполне органично разделяются на “низших” и “высших”. Понятно, что “высшими” последних можно назвать лишь в масштабах нашего корпуса — ни епископов, ни кардиналов в дарениях студентам не обнаружено.

Среди провинциалов к “низшему” слою я отнес десять человек, обозначенных лишь как священники, без каких-либо уточнений, а также двух капелланов и викария. Ни один из этих людей не составлял повторных дарений. Трое передают имущество посторонним студентам. Трое принимают участие в составлении коллективных дарений. Упоминания о родственниках демонстрируют невысокий уровень социальных связей дарителей этой группы. Среди них — парижские и провинциальные ремесленники, торговцы, и лишь один из священников говорит о дяде — принципале одного из парижских коллежей.

В трех случаях речь идет о передаче прав на наследство без дальнейшей спецификации, что, как мы поняли, является критерием “приниженности” группы {индекс G). Показательно также отсутствие каких-либо указаний на ренты, из объектов дарения упомянуты в основном участки земли. Так, например, Мартен Болери, священник из Маконского диоцеза, дарит студенту два участка земли, по — хозяйски обстоятельно разъясняя, что один из них уже засеян, а другой вспахан и подготовлен к севу.

К “высшему” слою провинциальных священников относятся семь каноников и три приора, не без сомнения я отнес сюда кантора Орлеанского собора и трех кюре. Первоначально церковный певчий и сельские кюре включены были мной в “низшую” группу, однако анализ их дарственных убедил меня в том, что они выделяются из этого слоя.