Благополучие дарителя

Попытаемся теперь сложить векторы всех тенденций, отраженных в таблице 4. Несмотря на все отклонения и неожиданности, направление результирующей будет, по всей видимости, следующим: чаще других дарения в пользу более отдаленных родственников {индекс D) свершают категории, склонные к участию в коллективных дарениях {индекс В), а те группы, которые были склонны составлять повторные дарения {индекс А), большую часть своих актов адресовали своим сыновьям или внукам {индекс С). Таким образом, мы можем пополнить наш список признаков “престижности / приниженности” возрастанием / убыванием доли дарений по прямой линии.

Обратимся теперь к поиску закономерностей в распределении объектов дарения. Казалось бы, наиболее удобны для этого такие критерии сравнения, как наличие в актах указаний о рентах и долговых обязательств, особенно если издатели упоминают их конкретные суммы. Но фактор случайности здесь чрезвычайно велик. Богатый вовсе не обязан дарить большую по размерам ренту, чем бедный. Можно возразить, что прежде чем дарить ренту студенту, надо было ее иметь самому, и, следовательно, перед нами вполне объективный критерий материального благополучия дарителя. Но, как уже отмечалось, сплошь и рядом студенту передавались спорные права на кредиты или на ренты из наследства троюродной тетушки, тяжба о котором велась уже не одно десятилетие. Кроме того, мы не знаем, с какими именно рентами и расписками мы имеем дело. В одном случае речь шла о конституированной ренте, в другом — о ренте с недвижимости, в третьем — формой государственного долга. Долговое обязательство также могло быть векселем, средством платежа при крупной торговой операции, могло быть и распиской клиента, данной своему лавочнику. Словом, у нас нет изначальных положений, подтверждения которых мы вправе ожидать от таблицы 5, сводящей вместе факты упоминания рент и расписок в актах.