Положение дарителей

Долговые обязательства этой группы, очевидно, являются счетами за оказанные услуги: портной передает расписку графа Дам — мартена на сумму 139 ливров “за покупку четырех суконных платьев”, один из хирургов отмечает расписку на 15 экю, другой — обязательство в 8 экю. 10 ливров 10 су должен выплатить мэтру — каменщику купец из Морти. Получить по этим счетам мэтры надеялись лишь при помощи университетских привилегий. Недвижимое имущество упоминается реже, чем у предшествующих подгрупп буржуа. Семеро дарителей передают студентам неразделенные права на наследство. Можно предположить, что “мэтры-буржуа” занимали низшую ступень в иерархии парижских буржуа.

Анализ 235 дарений парижских буржуа показал, что за различиями в терминологии скрывались вполне реальные различия в положении дарителей. Наиболее состоятельными оказываются парижане, обозначившие себя просто как “буржуа” , далее идут “купцы-буржуа” и “буржуа шести корпораций”, причем последняя группа предстает иерархичной: суконщики явно занимают в ней наилучшее положение, а следом за ними идут бакалейщики-аптекари. Буржуа — купцы с указанной специализацией неплохо обеспечены рентами, но демонстрируют и признаки приниженности. Относительная приниженность подгруппы “мэтров-буржуа” уже вполне очевидна.

Мы предположили, что употребление термина “буржуа” было знаковым. Но, как мы уже убедились, для чиновников и судейских оно было фактом личного выбора, как и указание на обладание университетской степенью. Может быть, и для прочих горожан именование “буржуа” зависело от прихоти составителя акта или нотариуса, а потому было случайным? Ведь по убеждению большинства историков, статус парижского буржуа был максимально открыт. Поэтому велика вероятность того, что отсутствие термина “буржуа” было вызвано случайными причинами, и выделенная по чисто формальному критерию эта категория не имела никакого реального содержания, была фиктивной.