Позднейшие акты Пилера

Примечательно, что Пилер выступает кредитором в основном для лиц “своего круга”, упоминаемые в контракте ренты конституированы на судейских же — советника Парламента Антуана Фиме и прокурора Парламента Луи Руэ и адвоката Шатле Жана Русселя.

Достаточно обстоятельно стороны оговаривают порядок действий в том случае, если одна из рент будет выкуплена.

Из примечаний, которыми обильно испещрены поля договора, следует, что из рент на сумму 50 ливров 15 происходят из наследства Денизы дю Троншон, а остальная сумма из наследства Пилера.

Особым актом, приложенным к брачному контракту, Робер Базанье уточняет, что в размер “утреннего дара” включена “полностью вся практика указанного Базанье, т. е., по-видимому, клиентура, и документы его конторы. Это дополнение делается сверх условий, оговоренных в брачном контракте, но, в случае смерти Базанье без детей от этого заключаемого брака, Дениза Пилер должна будет уплатить компенсацию родственникам Базанье.

Дошедшие до нас позднейшие акты Пилера содержали все те же особенности его стиля. Так, например, в договоре от 16 марта 1549 г. с каменотесом Пьером Башело, последний передает Пилеру 1 арпан виноградника на территории Клиши в виде ипотеки за ренту в 100 ливров. С этого арпана надлежит выплачивать ренты его сеньору — кюре Клиши. Адвокат предусматривает, что если ему придется уплатить с этой земли сумму, превышающую 13 су, то каменотес обязан будет возместить Пилеру его убыток.

Итак, по сравнению с теми парижанами, чьи казусы мы до сих пор рассматривали, Жана Пилера трудно назвать птицей высокого полета. Но близкое знакомство с ним обогатило нас не меньшим числом “профитов”, чем акты гуманиста, теологов или представителя высшей бюрократии.

Прежде всего, мы можем оценить плюсы и минусы альтернативной системы профессиональной подготовки юристов. Несмотря на все расходы, пребывание в учении у прокурора сулило в чем-то большие выгоды, чем престижная, но дорогостоящая университетская степень. Пусть новоиспеченные практики пользовались меньшим уважением, чем университетские лиценциаты, но они знали судейский мир “с изнанки”, владели тонкостями ремесла, заводили ценные знакомства и семейные связи в мире судейских. Тягаться с ними было очень трудно.