Вызов постмодернизма

И чем громче звучат вызовы постмодернизма, чем абстрактнее становятся споры об эпистемологических основаниях социальных классификаций или об отсутствии оных, тем сильнее защитная реакция “практикующего историка”, стремящегося укрыться в эмпирической реальности. Полагаю, что если не все, то многие из наших коллег, вкусивших от работы с конкретными источниками, тем более имеющих опыт архивных изысканий, поддержат тезис о том, что настоящее знание возможно только на “кончиках пальцев”, только после того, как через руки историка пройдет большой массив эмпирических данных. Поэтому перспектива “ручной переборки” всего корпуса дарений, адресованных студентам университета, сулящая посещение усадьбы дворянина, конторы адвоката и мастерской ремесленника, казалась весьма заманчивой, хотя и трудоемкой работой.

Конечно, добытые данные вызывали куда больше вопросов, чем давали ответов, и полученная картина оставалась удаленной от реальности целой системой ширм. Но это стало ясно потом, и на первых порах не могло сильно ослабить исследовательский энтузиазм. Песочные часы были перевернуты, и вместо социальной истории университета я стал изучать университетскую историю социального.

Соединив в этой точке Логику изложения с логикой исследова— НиЯу определим предмет исследования. Для того чтобы определить, что же мы пытаемся изучать, выделим концентрические круги, основываясь на таком критерии, как степень репрезентативности источника.

Во-первых, мы рассматриваем лабораторную модель, построенную на базе нотариальных актов, зарегистрированных в Шатле, эдакое “общество в пробирке”. Ни на минуту не стоит при этом забывать, что наблюдаемые явления, прежде всего, относятся к этой искусственной модели и всякое перенесение фиксируемых регулярностей на реальную действительность будет условностью. “Настоящая” Франция может организовываться по каким-то иным признакам, а реальные родственники студентов на деле могут вести себя совсем иначе, чем дарители из нашего корпуса актов.

Во-вторых, мы все-таки задаемся целью постичь некую онтологическую реальность, стоящую за моделью под названием “Университетская Франция”. Речь идет о французах, так или иначе связанных со студентами Парижского университета. Вопрос о репрезентативности этой модели будет рассмотрен чуть ниже.