Финансовые чиновники

Третье. Наша работа не была бесполезной уже только потому, что в ходе ее удалось выработать некую систему критериев, косвенных показателей, позволяющих отыскивать место данной группы в обществе. По отдельности ни один их этих критериев ненадежен, и даже взятые вместе, они оказываются бесполезными на индивидуальном уровне и начинают “работать” только в общностях, насчитывающих не менее 15-20 человек. Вероятность наших наблюдений пропорциональна численности группы. Наблюдения, сделанные нами о парижских пекарях или о финансовых чиновниках — не более чем шаткие гипотезы, но заключения, относящиеся ко всему низшему чиновничеству, претендуют уже на большее. Это естественно, раз мы имеем дело с вероятностными процессами. Этот самодельный инструментарий позволял нам открывать не только уже открытые двери, но и восполнять лакуны. Источник постоянно преподносил нам сюрпризы. Оказалось, что купцы-землепашцы не были единственными богачами среди крестьян, что если сержанты Парижского Шатле были париями судейского мира, то провинциальные сержанты — весьма респектабельными людьми, что капелланы относились не к низшему, а к среднему духовенству, что среди парижских подмастерьев почему-то элитой были подмастерья-стригальщики. Но были и более существенные открытия.

Наша модель противоречит расхожему мнению о том, что правом именовать себя “буржуа” обладали все постоянно живущие в Париже жители. Она указывает на вполне ощутимый разрыв между теми, кто в актах назвал себя “буржуа”, и теми, кто хоть и давно жил с ними рядом и, порой, даже занимался тем же делом, но этим “титулом” не пользовался. Есть немало оснований полагать, что за этой разницей в нотариальных актах стояла некая реальность. Не могут обманывать столько показателей применительно к группе почти в сто человек.