Характерные мотивации

Трудно избавиться от ощущения, что акты провинциальных купцов “интереснее” актов парижан, им в большей степени свойственен личностный характер. Это впечатление усиливают характерные мотивации дарений. Далее мы поговорим о возможных причинах такого явления.

Итак, если в Париже “marchand”, не обозначивший себя как “буржуа”, походит скорее на лавочника, то его провинциальный собрат — скорее негоциант, ничуть не ниже парижских “купцов-бур — жуа”. На это указывают и индексы, и сравнительно высокий уровень социальных связей. Отличие от парижских “буржуа” лишь в том, что у провинциалов число упоминаний о расписках примерно равно числу упоминаний о рентах, они указывают чаще движимое имущество среди объектов дарения и реже, чем парижане, передают виноградники.

Вопрос, почему они не обозначили себя как буржуа, остается открытым. Группа из 17 провинциальных буржуа выглядит в целом немного “престижнее” остальных провинциальных купцов, но между ними не существовало никакого качественного разрыва, подобного тому, что мы наблюдали в парижской ситуации. То, что провинциалы выглядят более “престижно”, чем аналогичные им группы парижан, мы уже встречали в дарениях священников и судейских из “низших” подгрупп. Но почему провинциальные буржуа так слабо представлены в корпусе дарителей? По-видимому, различия между “буржуа” и “не буржуа” были существенны лишь для парижан.