Посторонние студенты

В дарениях дворян посторонним студентам можно увидеть и то, как их имущество уходит в чужие руки. Луи де Шассонаж, барон д’Юнсак задолжал 1276 ливров лионскому купцу. Шевалье Фелибер, барон де Шассонаж, и де Монтелье уплатил кредитору требуемую сумму. Но расписку Луи де Шассона — жа он дарит некоему студенту Огюстену Дюгро в погашение своих собственных обязательств на суммы в 800 и 500 ливров. Таким образом, барон де Шассонаж и рассчитался со своими долгами, и спас родственника от разорения, при этом он избегает неприятной перспективы взыскивать с него деньги по суду, уступив это право постороннему студенту. В данном случае одним из кредиторов выступает купец-ротюрье, а социального происхождения студента Дюгро мы не знаем. Но в других актах есть и более точные указания. В 1542 г. Франсуа де Лалуэтту, студенту Парижского университета, передал расписку на 30 ливров отец — прокурор Парижского Шатле. Через шесть лет Франсуа де Лалуэтт, уже именованный студентом “университета Тулузы и Кагора”, получает от экюйе Элие де Виледье из Перигора права на наследство тещи и тестя в обмен на 120 золотых экю, из которых 50 выплачены сразу. Так университет совершенно неожиданно предстает в качестве одного из каналов широко известного процесса перехода дворянских земель в руки горожан.

Как уже отмечалось, эта категория заведомо иерархична — ее члены находились на разных ступенях церковной иерархии. Но незначительное число актов не позволяет выделить особенности каждой из этих мелких групп. При этом священники-дарители в целом обладают общими специфическими чертами, заметными уже в первом приближении. Если данные о коллежах, к которым принадлежат студенты, о наличии у них степеней или духовного сана приводятся в среднем каждым десятым дарителем, то у священников они встречаются вдвое чаще. Создается впечатление, что клирики лучше других осведомлены о внутриуниверситетских градациях. К тому же все они были целибатариями и, естественно, не могли составлять дарений по прямой линии.