Социальная иерархия

Конечно, вывод о том, что под “дворянами” в актах понимались в первую очередь дворяне, которые были несколько богаче других и чаще других упоминали среди объектов дарения сеньории, может показаться, мягко говоря, излишне тривиальным. Но это если забыть о нашей изначальной посылке. Ведь мы реконструируем общество с “чистого листа” и делаем в этом направлении лишь первый шаг. Мы пока ничего конкретно не можем сказать о том, кто такие эти “дворяне” , что подвигнуло их составлять нотариальные дарения студентам и регистрировать их в Шатле. Термин “bourgeois de Paris” мог относиться как к шевалье, чье дворянство уходило в глубь веков, так и к торговцу, продающему вафельные трубочки с лотка. Все представления о социальной иерархии вполне могли бы оказаться конструктами, игрой ума кабинетных ученых. Но, как мы убедились, на статистическом уровне уже при первом приближении, при анализе “валовых” показателей, проявлялись именно те тенденции, к которым мы были заранее готовы. Дворяне оказывались в целом богаче и выглядели более респектабельно, чем буржуа, адвокаты — “респектабельнее” стряпчих, буржуа — явно состоятельнее крестьян.

Таким образом, Случайная по своей природе выборка демонстрирует определенную иерархическую структурированность социального пространства. На общем фоне современной историографии эта банальность звучит достаточно свежо. Поскольку в гуманитарном знании уже прочно утвердился медийный принцип: “если собака кусает полицейского — это не новость, новость — это, когда полицейский кусает собаку”, то чрезвычайно важно, что в нашем случае укушенным оказывается именно полицейский: социальная иерархия скорее существует, чем отсутствует, и некогда банальный вывод звучит теперь скорее новостью, чем трюизмом.