Сыновья поденщиков

Впрочем, в том, что дарители из числа “низших” слоев выглядят беднее прочих, мало удивительного. Любопытнее сам факт их родственных связей со студентами. Неожиданностью является то, что не только племянники, но порой и сыновья поденщиков и подмастерьев становились студентами.

76 человек вообще не упомянули в актах своего статуса. К сожалению, публикаторы, как уже говорилось, опустили titres d’honneur — наличие или отсутствие слов “почтенный человек”, “честный человек”, “благородный человек” могло бы несколько прояснить ситуацию. Но поскольку этими данными мы не располагаем, то такие дарения можно было бы исключить из анализируемого корпуса актов. Но я не стал этого делать и решил использовать данную категорию как контрольную. Ведь при ее анализе нельзя подпасть под действие априорных утверждений типа: “купцы богаче крестьян”.

По формальным признакам эту десятую категорию можно разделить на несколько подгрупп. Часть дарителей составили свои акты с указанием места своего проживания. 16 человек указали при этом Свой приход или Цензиву, что явно указывает на их принадлежность к сельским жителям. На долю этих 16 дарителей приходится всего 12 актов за счет того, что некоторые из них объединялись в коллективных дарениях, в том числе и друг с другом. Так, Мишель Астид, вдова Мишеля Мале, и Жак Мале, ее сын, живущие в Римодей, что в приходе Тува Клермонского диоцеза, и Луиза Астид, вдова Анн Мале, адресуют дарение Жану Мале, учителю школы и студенту, их сыну, брату и племяннику.

Понятно, что особый интерес представляют сведения о родственных связях. В одном из актов упомянут брат-крестьянин, в том же акте говорится о наследстве парижского капеллана, приходящегося дядей дарителю. Родственниками двух дарителей были парижские братья — возчики. В двух случаях братом и дядей дарителей названы принципалы парижских коллежей. Еще в одном акте упомянут родственник-священник.