Двадцать второго апреля следующего 1548 г. король отправляет письмо своему Большому совету, т. е. личному, как мы бы сейчас сказали, вневедомственному, апелляционному суду. Из этого примечательного документа выясняется, что в ответ на жалобы Кавелье и его жены по поводу притеснений, дурного обращения и ущерба со стороны Жана Кеснеля, причиненных им во время следствия, расследование было поручено бальи города Эвре и его лейтенанту. Но они, как следовало из очередной жалобы Кавелье, оказались связаны с Кес — нелем узами родства и свойства и поэтому также подлежали отводу, о чем Кавелье и составил письменное заявление для судебных секретарей. Вероятно, на этой стадии дела и было составлено предыдущее королевское письмо.
Итак, король, а точнее, чиновники из его Малого совета передали дело в Большой королевский совет, действовавший непосредственно от имени короля. Казалось, в деле Кавелье назревает благоприятный для него поворот. Во всяком случае, ему, а, скорее всего, его другу, известному нам по дарственному акту, удалось ознакомить нужных людей в Париже со своей версией дела.
Примечательно, что в этом, столь зловещем для подследственных письме, не упоминался Малый королевский совет. Напротив, в его адрес слышны скрытые упреки. По всей видимости, люди Кеснеля, получив предыдущее королевское письмо, запустили ответную бумагу и действовали по своим проверенным каналам: скорее всего, через старых служак покойного короля то ли из членов Большого совета, то ли из числа докладчиков прошений королевского Дворца. Возможно, сработали старые связи, или знакомство с обстоятельствами дела выявило очевидную надуманность заявлений Кавелье, не исключено, что “старая гвардия” выражала недовольство прытью реформаторов из Малого совета, а скорее всего все причины подействовали вместе, и в результате супруги вновь были отброшены на исходные позиции. У “Филиппо” еще хватило самообладания запросить копию этого страшного для него документа.