Брачные контракты

Но обращает на себя внимание одно обстоятельство. Если невесты этой группы выходят за тех, кто по роду своих занятий мог бы принадлежать к числу “буржуа шести корпораций” , но как буржуа не обозначен, то в брачных контрактах упомянуты суммы, по меркам этой группы немалые, от 300 до 1125 ливров, а среди невест нет ни одной вдовы. Если это не случайное стечение обстоятельств, то можно предположить, что, как в случае с браком с подмастерье суконщика, речь идет о довольно богатых, но сравнительно молодых людях, еще не получивших полной самостоятельности и поэтому не ставших полноправными буржуа. Парижский купец-буржуа, выдававший свою дочь за такого жениха, мог быть уверен, что и его внуки будут расти в семье парижских буржуа.

Шесть из остальных восьми невест этой подгруппы — вдовы. В их контрактах размер приданого не указывается, точнее, публикаторы не воспроизводят таких данных. Так, например, вдова буржуа-книгопродавца выходила замуж за книгопродавца-переплетчика, а вдова купца-буржуа — за мэтра-кожевника, причем оговаривалось, что последний обязуется обходиться с ней хорошо и любезно, как подобает порядочному человеку, любить и обходиться со своей женой, а никак не иначе. Являются ли такие акты свидетельством отрицательной социальной динамики — вдова, стесненная в средствах, лишена возможности подыскивать “приличную” партию? Или же речь идет, как в первом случае, о продолжении дела — вдова, сменившая мужа в лавке, выходит за компаньона или младшего партнера?

В двух оставшихся случаях, когда контракт заключают не вдовы, а дочери буржуа этой группы, размер приданого указан — 200 экю получает парижский торговец, вступивший в брак с дочерью буржуа-виноторговца, и почти столько же — 500 ливров — получает мэтр-камзолыцик, женившийся на дочери торговца свечами, парижского буржуа. Собственно, только эти два акта размывают границу между “буржуа” и “не буржуа”, поэтому, если изначальный наш тезис и не был подтвержден брачными контрактами, то пока нельзя сказать, что он ими опровергнут.