Вдова сеньора

В 1543 г. на его имя было составлено дарение некоей Катрин Ромпале, вдовы сеньора де Форж, “проживающей ныне” в Нотр — Дам-де-Шан “в Доме королевского сержанта юстиции Николя Филона”. Она передает ему права на ферму “в Награду за хорошее обхождение и любезность”. В следующем, 1544 г., сеньор де Сет-Фон — тен адресовал дарения Николя Филону и его сыну, находясь при этом прикованным к одру болезни в некоем домЕ-‘темнице” расположенной в предместье Нотр Дам-де-Шан. Выяснилось, что больной сеньор до этого содержался в парижских тюрьмах, что он очень благодарен сержанту за помощь и уход и поэтому передает своему благодетелю право на ведение судебных процессов по поводу этого подаренного имущества. И, наконец, в 1547 г. вдова из предместья Сен-Жак по имени Жаклин Анго передает права на наследство своих родителей, а также право судиться против любой персоны Пьеру Филону, студенту университета, сыну Николя Филона, королевского сержанта в предместьях Сен-Жак и Нотр-Дам-де-Шан.

Из этих актов вырисовывается достаточно любопытный образ: чиновник средней руки берется содержать престарелых и больных людей, помогает им в их судебных тяжбах, умело используя при этом университетские привилегии своего сына. Возможно, мы имеем дело со случаем вертикальной социальной мобильности, возможно, он просто формально приписал своего отпрыска к университету, чтобы, как говорили тогда, “emprunter son пот”, воспользоваться судебной защитой хранителя королевских привилегий университета. Но на законный вопрос, продиктованный знанием постсоветских реалий: “а не был ли Николя Филон просто жуликом, использующим свое служебное положение?”, мы ответим, скорее всего, отрицательно. Крестьяне отнюдь не склонны были вверять свою старость посторонним людям, и землепашец Жан Окок, человек не самый бедный, наверняка был осведомлен о репутации сержанта, ведь они жили на расстоянии часа ходьбы друг от друга, причем не в самом “мегаполисе”, а в его сельской округе.