Временные конвенции

Вспомним, что согласно многим современным теориям социологов, среди которых уже цитированная мной концепция Люка Больтански и Лорана Тевено, существуют не жесткие “объективные” социальные структуры, но временные конвенции, “договоренности”, системы соглашений по данному конкретному поводу, так называемые “Грады”. И, действительно, в нашем случае мы имеем дело с исключительной ситуацией. Что бы мы ни говорили, но детей и племянников в университет отдавала лишь незначительно малая доля французов XVI в. И ясно, что крестьянин, сын которого учится в университете, уже этим фактом своей биографии разительно отличается от односельчан. Да и дворянину более пристало держать в руках шпагу или присматривать за сбором своего урожая, чем штудировать “Пандекты”. Равно как редкий ремесленник или купец мог похвастать ученой степенью своего сына. Для большинства “университетская ситуация” была чем-то более или менее исключительным. И оказавшись в этой необычной ситуации, они вовсе не были Обязаны воспроизводить “объективную” социальную структуру, даже если таковая и существовала. И все же, как показали индексы, социальная структура В общих чертах воспроизводится, что само по себе удивительно.

Поневоле получившийся длиннейшим обзор категорий, показывает, что эти общие тенденции проступают лишь в Конечном счете, пробиваясь через разноголосицу индивидуальных казусов, производящих впечатление хаоса.

Мы пытались как-то классифицировать дарителей, подобрать критерии стратификации. Но они сплошь и рядом играли не по правилам. Мы встречали богатых крестьян и бедных дворян. Братом крестьянки оказывался рафинированный гуманист. Некий ремесленник одаривал студента с супругой, что невозможно по определению. Экюйе почему-то оказывается родственником купца-шоссетье, адвокаты Парламента — кузенами и племянниками крестьян. Любой из дарителей мог составить экстравагантный акт, “выламывающийся” из общей тенденции. Многие, как мы видели и как еще увидим, так и поступали.