Социально-профессиональный принцип
Дело, поначалу казавшееся столь простым, чисто техническим вопросом, вдруг разрослось до масштабов чуть ли не эпистемологической проблемы. Какую классификацию избрать? Д. Жюлиа, например, избрал социально-профессиональный принцип, разделив дарителей, в частности, на купцов и ремесленников. Но тогда в группе купцов оказывались и суконщик-оптовик из привилегированной корпорации, и зеленщик с парижской окраины, а в “ремесленники” зачислялись и придворный ювелир, и уличный сапожник. Если исходить из отношений собственности на средства производства, то всех владельцев сеньорий необходимо было отнести к одной группе “феодалов”. Но в этом качестве выступали не только титулованная знать и дворяне, безвылазно живущие в своих сельских поместьях, но также и судейский люд — от президента Парламента до скромного стряпчего, немало было сеньоров также среди парижских буржуа и провинциальных купцов. Коль скоро не подходили ни узко-профессиональный, ни классовый критерии, то, казалось бы, наиболее органичным мог оказаться критерий сословный — ведь всем известно, что общества Средневековья и Раннего Нового времени были обществами сословными, т. е. разделенными на определенные группы лиц, различавшихся между собой особым юридическим положением. Этот критерий “работал”, однако, лишь при выделении в особую группу лиц, принадлежащих к духовенству. Уже по поводу “дворянского сословия” существовала и существует разноголосица мнений. Что же касается “третьего сословия”, то эвфемизм этого понятия был ясен уже современникам. Иных операционных юридических классификаций, универсально и автоматически применяемых для всего королевства, я так и не обнаружил, как ни удивителен показался мне негативный результат поисков.
Поиски прямого ответа на этот вопрос в сочинениях историков оказались непростыми, как следует из историографического очерка. Результатом поисков явилась еретическая мысль: а обладало ли французское общество некоей отрефлектированной, более или менее жесткой иерархической структурой? Задолго до Шарля Луазо мы можем найти указания на определенную структурированность французского общества у Клода де Сейселя, а еще раньше у Кристины Пизанской. В конце концов, вопросы социальной структурированности поднимались на Генеральных Штатах, во всяком случае, при обсуждении механизма их созыва. Но стояла ли какая-то социальная реальность за этими группами?