Парижские буржуа

Оказалось, что “слова” в принципе соответствовали “вещам”. Разница в формальном способе обозначения людей в актах, как правило, отражала обладание ими различными специфическими социальными свойствами. За категориями или группами дарителей, состоящими из носителей однотипных социальных качеств, как правило, стояла объективная социальная реальность, во всяком случае, наш источник создает такое Впечатление. Причем эта социальная реальность нашего источника не лишена внутренней согласованности и не находится в кричащем противоречии с общепринятыми представлениями о социальном устройстве французского общества. Иными словами, “богаче” и “престижнее” в нашей модели выглядят именно те слои, которым и Положено быть богаче и престижнее. Причем те, кто обозначен в нотариальном акте как “экюйе”, “шевалье”, “барон”, проявляют тенденцию являться именно дворянами, “землепашцы” производят впечатление крестьян, а “парижские буржуа”, судя по всему, в основном и были парижскими буржуа, занимаясь торговлей, предпринимательской деятельностью, владея городскими домами. Результаты трудно назвать обескураживающими. Волга на сей раз впадает именно в Каспийское море. Но это, если вдуматься, не так уж и мало. Ведь волжская вода имеет немало шансов попасть как минимум в Азовское море. К тому же впадение Волги в Каспий бесспорно только в современных атласах и на снимках из космоса. По пачке “Беломора” доказать эту истину уже сложнее, а по некоторым древним картам вообще невозможно. И то, что социальная реальность, реконструируемая по нашей выборке, в целом соответствует априорным представлениям о ней — не так уж банально, как может показаться. Приведу несколько аргументов в пользу этого.