Социальная определенность

Итак, перед нами tabula rasa, и мы вправе ожидать от нее любых сюрпризов. Во всяком случае, у нас нет Никаких оснований утверждать, что, категория “дворян” Должна в нашем корпусе выглядеть богаче и “престижнее” категории “крестьян” или “ремесленников”. Не исключена возможность относительно равномерного распределения тех или иных признаков в нашем корпусе. У нас даже есть контрольная, десятая, группа, заведомо лишенная социальной определенности.

И составление повторных актов, и участие в коллективных дарениях было сугубо произвольной практикой, не имевшей самой по себе никакой социальной окраски. В таких дарениях мог участвовать представитель любой категории, на которые мы по формальным признакам разделили весь корпус дарителей. Но уже из таблицы 1 видно, что одни оказываются к этому более склонны, чем другие. Попробуем свести данные о практиках составления повторных актов и участия в коллективных дарениях в одну таблицу. “Весом признака” мы назовем отношение данного показателя к общей численности группы. Приведенный в последней строке итоговый средний показатель может быть принят как среднестатистический, средневероятностный индекс.

Мы видим, что данные демонстрируют вполне выраженную социально окрашенную тенденцию: практика составления повторных актов более свойственна категориям, расположенным в верхней части таблицы, а участие в коллективных дарениях концентрируется в нижней ее половине. Определим склонность составлять повторные дарения как “индекс А”, а склонность к участию в коллективных дарениях как “индекс В”. Индекс А имеет положительное значение в пяти первых категориях, а индекс В — в пяти последних. Таким образом, средний показатель в обоих случаях делит таблицу пополам, занимая место между пятой и шестой категориями, т. е. между дарителями, названными в актах “буржуа”, и купцами или “торговцами” , так себя не обозначившими.

Создается впечатление, что мы сразу же столкнулись с маркерами социального статуса. Попробуем перепроверить себя.