Свидетельство коммерческих контактов
Но это не единичное свидетельство коммерческих контактов судейских с буржуа. Гильом Морен, парижский купец-буржуа, обязуется выделить своему будущему зятю, королевскому приставу Счетной палаты, в день свадьбы сумму в полторы тысячи ливров “своим галантерейным товаром” , а также передать ему права на половину лавки в большом зале Дворца правосудия с обещанием сдать им вторую ее половину, когда истечет срок найма ее нынешним съемщиком.
Правда, как следует из приписки, сделанной через три месяца, стоимость галантерейного товара оказалась ниже обещанной суммы. Поэтому бабушка невесты — Жанна Годар, вдова землепашца Жана Морена, и ее сын Гильом Морен, отец невесты, обязуются передать молодым движимое имущество, находящееся в задней комнате дома на улице Вьей Пеллетри, под знаком Китового ребра. Среди этой группы актов мы находим также брачный договор Жанны д’ Аррас, вдовы парижского купца-буржуа с уже знакомым нам экюйе Антуаном де Вильне — вом, прокурором Парламента, сеньором Бомарше. Как видим, брачные контакты с миром купцов стали частью социальной стратегии этой семьи.
Дважды браки заключались с подмастерьями. В одном контракте речь идет о подмастерье в таверне. Но речь шла о странном браке между кузенами или свойственниками — парижский купец — буржуа и его жена приходились дядей и тетей одновременно и жениху и невесте, проживавшей у них в услужении. Во втором случае женихом дочери парижского купца-буржуа оказывался подмастерье суконщика, но служил он у своего отца, буржуа-суконщика, и вряд ли принадлежал к категории “вечных подмастерьев”, о чем свидетельствует и неплохое приданое для брака подмастерья — 200 ливров.
В остальных 13 случаях браки заключались с торговцами и ремесленниками, по каким-то причинам не обозначенными как буржуа. Подтверждается ли наш тезис о том, что отсутствие этого “титула” скрывало за собой какое-то качественное различие в имущественном и социальном статусе? На первый взгляд, данные нашего контрольного замера свидетельствуют об обратном. Ведь то, что значительная часть невест из группы парижских буржуа выходила за торговцев и ремесленников, не обозначенных как “буржуа”, указывает или на родство этих групп, или на иррелевантность термина “буржуа”.