Акты парижских адвокатов

Акты парижских адвокатов весьма информативны и зачастую отражают их многоплановую активность. Характерным примером могут служить документы адвоката Шарля Гюедона. В мае 1544 г. он дарит сыну-студенту ренту в 12,5 ливров, в июне — “некоторые суммы, причитающиеся ему по сборам в превотстве Понтуаз” . В акте от 20 декабря того же года он проясняет происхождение этих сумм, передавая сыну ренту в 4 ливра и долговое обязательство в 50 ливров, подписанное королевским сержантом из Понтуаза, а также все оставшиеся суммы, причитающиеся ему в бальяже Понтуаз в качестве штрафов и судебных постановлений Exploits et amendes). Таким образом, адвокат совмещает свою практику с откупом судебных сборов, и, чтобы обеспечить поступление недостающих сумм, он прибегает к университетским привилегиям сына. В тот же день на имя Жака Гюедона была составлена другая дарственная — его дядя, парижский буржуа и купец-суконщик, Николя Фуко передал студенту долговые расписки виконта Авал — лона на 211 и 140 ливров. Видимо, без помощи суда парижского прево получить деньги со столь могущественного должника купец не рассчитывал. Похоже, что университетские привилегии оказались эффективным оружием. Через два года Шарль Гюедон дарит сыну, “чтобы он смог оплатить расходы по своему обучению, сумму в 18 ливров 15 су, которую следовало получить к прошедшему Рождеству за наем половины дома на улице Сент-Антуан” . Акт составлен 31 декабря, всего через неделю после истечения срока платежа — адвокат был неуступчивым кредитором. В 1549 г. он именуется уже не только адвокатом, но сеньором Баньоле, переводя на имя сына права на сбор недоимок по цензам и рентам с деревень Баньоле и Шарон, упоминая, что по поводу этих прав ведется тяжба в Парламенте.

Пример Гюедона проясняет, как могло единовременно сосуществовать так много адвокатов Парламента. Помимо гонораров за ведение процессов, источником их дохода становился откуп должностей, не говоря уже об извлечении доходов из обладания городской и сельской недвижимостью. При этом и для адвокатов университетское образование сына было не только средством социального воспроизводства, но и способом снискания определенных юридических привилегий.