Нотариальное поведение

Жан Лестель не нажил богатства, так и не став преподавателем на факультете. Однако никаких санкций на него не обрушилось, он спокойно продолжал свою практику в Париже как минимум до 1583 Г

Возможно, Ле Ру-старший хотел перевести тяжбу в Шатле не только в надежде, что этот суд будет более снисходителен к студенту, но и для того, чтобы обеспечить рассмотрение дела на территории превотства, где действовала парижская кутюма, предполагавшая равномерный раздел имущества между наследниками.

Итак, одни хотели припугнуть своего арендатора судом Парижского прево, другие перенести дело в более подходящий для них суд Шатле. В стиле “нотариального поведения” трудно не увидеть общей логики — составить университетское дарение, а затем открыто его аннулировать за ненадобностью. И хотя в ту пору это не вызвало прямых санкций, все же с подобной практикой, точнее, с подобной степенью откровенности, мне больше не приходилось сталкиваться. Найти какие-то точки соприкосновения между семьями Лес — телей и Ле Ру не удалось, однако выяснилось, что дела семьи Ле Ру в 40-х годах вел нотариус Пьер Тюре, тот самый, который в 1545 г. составлял дарение студенту Жану Лестелю, отмененное им восьмью годами позже. Есть и еще одно совпадение — нотариус Франсуа Тру — ве, в конторе которого делал свое заявление Жан Лестель в 1552 г., в том же 1552 г. обслуживал родственников Дени Ле Ру. Скорее всего, перед нами проявление стилистических особенностей кого-то из парижских нотариусов.

Помимо материалов дарения акт должен был содержать еще и формулу принятия дара. Для того и требовалось присутствие “реципиента” или его поверенного. Если же дарение делалось в одностороннем порядке, то приходилось составлять позже еще один акт приема дара. Так, например, 23 декабря 1552 г. парижские нотариусы Анри Бержерон и Шарль Майе скрепили своими подписями такой акт приема студентом Дени Рошро дарения земель в окрестностях Гиза, сделанного 7 декабря того же года его отцом, Дени Рошро-старшим, экюйе, сеньором фьефа Гран — Пьер близ Эперне, королевским прево в Реймсе, генеральным казначеем вдовствующей герцогини де Гиз. Видимо, дела службы не позволили ему прибыть в Париж, поэтому Рошро-старший вызвал сына и двух нотариусов в Реймс, чтобы составить этот акт. Зная размер подъемных, выплачиваемых нотариусам Шатле, можно заключить, что совмещение должностей позволяло королевскому прево жить на широкую ногу: вся эта процедура обошлась ему не менее, чем 20 ливров, а вернее в 25-30 ливров, гораздо дешевле было бы составить акт у местного нотариуса, а затем зарегистрировать его в Шатле.